Рылся тут в старых бумагах и наткнулся на две перфокарточки, на которых обнаружилось одно позабытое-позаброшенное стихотворение, датированное аж декабрем 1991 года. С интересом прочел. Не знаю, как с художественной точки зрения, но с некоторой другой оно меня удивило. Ощущение времени, которое в нем запечатлелось, совсем не такое, каким оно мне запомнилось. Воспоминания исключительно мрачные: пустые полки магазинов, озлобленные очереди, сражения за пакет молока в восемь утра, необходимость тащить с собой в магазин детей (непременно к открытию, иначе все продукты разберут), потому что на детей можно взять не один пакет, а три... А в стишке - мгновенный слепок другого состояния, совсем иные чувства...

Как много снега в этом декабре!
Какая в этом всём необходимость –
и в декабре, и в снеге, и вообще?..

На улицах депеши и бумаги –
метёт из приоткрытых канцелярий.
Но девушки, приправленные перцем,
гуляют по таинственному саду.
Они несут зонтичные охапкой
и кипы розоцветных бесконечных.

А юноши с орехами и тмином
в лице и теле
                смотрят непотребно.
У них зима, а девушки в цвету,
и всё несоответствие двоится,
троится, умножается на два,
на три, на пи – и тем тревожит власти.

Властям легко ли? Меры принимать,
когда одним принять хотелось водки,
другим валокордину и еще –
поехать в Диснейленд и умереть.
И власти смотрят грустными глазами:
бумаги завалили нас по горло,
пусть Моссовет грузовики выводит
и дворников с уборочным комбайном –
пусть чистят снег и возят документы.

И дворники выходят постепенно.
Но столько снега – это чересчур.
И нечего ссылаться на Госплан,
Минфин и то же метеобюро…
В сердцах и лицах полыхает лето,
а ветви голы. Кружатся бумаги
да валит снег.
                Какое время года?
Конец какого-то, какого-то начало,
точней не сформулировать пока.