frkr (Александр Левин) (frkr) wrote,
frkr (Александр Левин)
frkr

КАК ЭТО БЫЛО (Рассказ очевидца)

Посвящается нашим доблестным лётчикам,
морякам, железнодорожникам, шахтёрам,
водителям, наладчикам, программистам
и атомным энергетикам.

    Только начали вводить,
    вырубили стрингер,
    вдруг сирена: под крылом
    загорелась букса.
    Я был слева, у шунтов,
    Лапин мерил синус.
    Тут тряхнуло первый раз
    и пошла просадка.

    Затрещали кулера,
    гавкнулась фиготка,
    не успели погасить,
    как опять тряхнуло.
    Зотов крикнул: «Стопори!
    Стопори, Семёнов!»
    Но кулису повело,
    а ручник отцеплен.

    Обломился первый трек,
    в нулевом ошибка.
    Кунчукова ставит семь,
    по приборам – восемь.
    Я стою, держу шунты,
    Зотов вводит фэйдер,
    но заклинило рычаг:
    апатит в канале.

    Все вскочили, дым пошёл,
    прерываний нету!
    Да вдобавок на восьмом
    лопнула обвязка.
    Тут и Лапин заорал:
    «Стопори, Семёнов!»
    Попытался вырвать руль,
    но Олег не отдал.

    В дигитайзере вода
    девять сантиметров,
    файлы сохранить нельзя –
    переполнен буфер.
    Лапин к стрингеру, врубил,
    стал крутить экспандер,
    а фиготки больше нет!
    И никто не вспомнил!..

    Ну и тут пошёл обвал,
    сыпануло сверху,
    оборвался силовой
    и замкнул на баки.
    Двести восемьдесят вольт!
    Сорок три паскаля!
    Windows, на хрен, полетел,
    а потом рвануло...

    Дальше помню как во сне:
    Лапин где-то в трюме,
    Кунчукова ставит семь,
    по приборам – восемь,
    Зотов синий и хрипит,
    нету валидола,
    а Олег вцепился в руль
    и не отвечает.

    сели
    Так и {всплыли}: он рулил,
    вышли
    я держал нагрузку,
    а кто реактор заглушил,
    я уж и не помню...
    В общем, стрингер ни при чём:
    если б не фиготка,
    мы бы запросто ввели
    и восьмой и пятый!

      Окончив институт, попал я на работу в вычислительный центр системы «Экспресс-2» – той самой, через которую продавались железнодорожные билеты по всей Москве, а бронировались – по всей Стране Советской. Система работала (да и сейчас работает) в реальном времени, если она останавливалась, во всех кассах Москвы прекращалась продажа билетов, росли очереди (и без того здоровенные), начинались звонки из пунктов продажи, прибегали разного типа и размера начальники, носились туда-сюда инженеры в белых халатах, жали на кнопки, пристально глядя на длинные ряды лампочек на «морде» ЭВМ ЕС-1060, все время перетыкали с места на место ТЭЗы (печатные платы с электронными схемами), пытаясь отыскать неисправный. Если все это не приносило результата, хватали диски с системой и текущими базами данных, перетаскивали на резервный комплекс. А диски эти были размером с автомобильное колесо шестнадцатого радиуса, тяжелые и хрупкие – чуть что, переставали читаться или вовсе портились, «задирались».
      Короче, ужас-ужас-суматоха. И хотя машин в системе было две, если выходила из строя одна, вторая продолжала трудиться за двоих, а если выходили из строя обе, была резервная система, – надежность всей этой техники была настолько мала, что серьезные сбои возникали едва ли не ежедневно, а иногда и чаще. Вот эту атмосферу праздника... нет, эту атмосферу панического аврала и мучительного выхода из сбоя я запомнил крепко.
      А когда в «Новом мире» (через некоторое время после Чернобыльской катастрофы) был напечатан документальный очерк о том, какими титаническими усилиями персоналу АЭС удалось вывести реактор из строя, сколько пунктов инструкции пришлось нарушить, сколько всяких систем защиты отключить, прежде чем он, наконец, взорвался, и как потом героически все это останавливали и ликвидировали, я сразу вспомнил свой доблестный труд (десять лет доблестного труда) и принятые у нас способы не обращать внимания на инструкции и выходить из аварийных ситуаций...
      А потом еще какие-то корабли столкнулись и утонули. А потом самолет упал. Или чуть не упал, но его посадили. А потом подводная лодка утопла. И еще много чего было – и до того, и после. Но советский инженер и техник – он всегда оставался верен себе.
      Вот. А о том, что этот текст был написан к десятилетию Чернобыля, я поначалу даже не подозревал. Я его сначала написал, потом наступило это самое десятилетие и о Чернобыле снова заговорили, только тогда я вдруг понял, что написал его к дате!.. Прямо как Евтушенко. Только не удалось в газете «Правда» опубликовать (в отличие от).

      И еще одно впечатление, так сказать, положенное в основу... «Будучи мальчик» из интеллигентной семьи, обучаясь в хорошем ВУЗе, я не имел возможности (да и желания, если честно) как следует пообщаться с теми, кого иногда называют пролетариями умственного труда. А вот в «Экспрессе» таких было немало – и техников, и инженеров – простых пьющих мужиков, которые кое-как выучились в институте. Уж я с ними наобщался так, что из ушей полезло: смена 12 часов, работа по графику «день – ночь – два дня отдыха», включая субботы, воскресенья и праздничные дни. И куда денешься от этих разговоров?..
      Мне очень запомнилась такая особая манера рассказывать истории, которую я отметил у некоторых из этих людей. Они очень азартно повествуют о событиях в своем Нахабино, Одинцово, Капотне, о всяких происшествиях на работе, причем так рассказывают, будто слушающие полностью в курсе их личных дел, а заодно и в курсе профессиональной терминологии. Действующих лиц своих историй всегда называют по именам или фамилиям (а то и по кличкам), как будто вы всех этих людей знаете, и одного упоминания фамилии достаточно. Терминологию профессиональную тоже употребляют без раздумий, нимало не интересуясь тем, понимает ли ее собеседник...
      Короче, так вот они разговаривали – как в песне поется. И так они работали. Если сейчас наши люди работают иначе и говорят по-другому, пусть кто-нибудь другой об этом споет.
Tags: Орфей необязательный, песни
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 39 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →